Турция вошла в «благородное одиночество»

 С одной стороны, согласно формула турецкого дипломата, главы Турецкого агентства международного сотрудничества Умута Арика, современной Турции принадлежит «определяющее и центральное место на евразийском континенте в целом, ».

Но нынешняя политика Анкары полностью соответствует такой расширительной трактовке ее геополитических устремлений? Ведь такая «уникальность» позиции Турции входит в противоречие с реальностью, если рассматривать ситуацию с другой стороны.

На самом же деле для характеристики того, чего Турция достигла за последнее десятилетие, сторонники новой концепции турецкой внешней политики изобрели новый термин — «благородное одиночество».

Во времена правления премьер-министра Реджепа Эрдогана международное одиночество Турции стало свершившимся фактом. И может вызывать лишь жалость, а не увлечение, поскольку она стала еще одним наглядным примером неудачного перехода турецкого государства на рельсы исламизации.

Турецкая внешняя политика не удалась, хотя ее разработчики и до сих пор отказываются признавать этот трагический провал. Однако большая амбициозность на международной арене еще вовсе не означает того, что преследуя свои честолюбивые цели, Турция способна действительно стать полноценным региональным лидером.

Реджеп Эрдоган, отойдя от заветов основателя Турецкой Республики Кемаля Ататюрка, начал выстраивать свою конструкцию новой Турции — странную смесь из неоосманизма и исламизма или исламистского неоосманизма. Которая основывается на мечтах возвращение к величию славного прошлого Османской империи, завышенных претензиях нынешней власти и недооценке сложностей региональной и международной политики.

Эта претенциозная концепция, которая основана на политике силы во имя доминирования, по сути является ничем иным, как разновидностью империалистической политики современности. С той лишь разницей, что премьер Эрдоган не имеет прежних возможностей, которые в свое время имела власть в Османской империи.

Однако нынешняя Турция пробует сегодня рассматривать Ближний Восток (и вне его), как свой задний двор, как это было во времена пика Османской династии, не учитывая того факта, что турки потеряли хватку своего контроля над большими территориями еще задолго до окончательного распада империи. Не говоря уже о необходимости рассмотрения реалий современной истории, общества и политики.

И в конце концов, идея неоосманизма всегда была основана на фрагментированном понимании истории, за которого ее апологеты предпочитали видеть в прошлом только то, что им хотелось видеть.

Впрочем, идея неоосманизма не взялась на голом месте. Стоит вспомнить, что еще в 2001 году Ахмет Давутоглу опубликовал книгу «Стратегическая глубина — международное положение Турции», в которой обосновывал необходимость возврата Турцией потерянного влияния на «бывший османский мир».

В своем исследовании Давутоглу писал: необходимо проводить более самостоятельный курс и исходить из того, что понятие «объединенная Европа» в политическом смысле является виртуальным. Он подчеркнул: «Как перед Османской империей не было единого Запада, так и перед Турцией не будет единой сильной Европы. Есть только сильная традиция европейской дипломатии, которая всегда подкрепляется сильными национальными стратегиями, обладающих потенциалом готовить почву и прокладывать путь для международных конфликтов и столкновений интересов в Европе. Подобное положение требует от Турции тонкого дипломатического настройки в отношениях как с ЕС в целом, так и с его членами».

Таким образом, явно просматривается взаимосвязь внутренней и международной политики. Ведь прослеживается прямая зависимость между внутренними последствиями дефицита демократии в Турции и недостатками внешней политики, как одного из аспектов дефицита демократии в Турции.

В странах арабского мира обеспокоены растущим влиянием Турции в регионе, на самом же деле «идеи империи» несут свои негативные последствия, в первую очередь, для внутреннего фронта. Хотя и прокладывают путь для политики крупных турецких устремлений за рубежом.

Так победы Реджепа Эрдогана над сторонниками курса Ататюрка в середине страны привели к его излишней самоуверенности, а затем и к авторитарному высокомерию. Следствием чего стала борьба в Турции с инакомыслием и оппозицией, которая осуждается сторонниками премьера, как предатели, что позорят свою страну.

При этом, для «неоосманцев» турецкие граждане имеют ценность лишь постольку, поскольку они поддерживают правительство. Так же субъекты международной политики являются друзьями до того времени, пока они поддерживают амбиции и стремление Турции стать региональным лидером.

В действительности, идеи величия и самодовольства ведут к саморазрушению. Поскольку, следуя им, турецкое правительство потеряло реальность и превратилось в «одинокого волка» геополитики, который изо всех сил пытается показать другим, что не требует для себя надежных союзников.

Но они являются наивными, ведь возрождение Османской империи есть такой же утопией, как и возрождение Римской или Византийской империй. Время невозможно повернуть вспять, а историю нереально переиграть заново.

В то же время Эрдоган и его исламистские сторонники попали в ловушку, считая, что они перевели Турцию в статус регионального лидера, и в то же время разгромив национальные вооруженные силы и проводя абсурдную внешнюю политику, отказавшись от прежних геополитических союзников и не имея возможности завести себе новых.

Сейчас самодовольство, высокомерие, завышенные геополитические амбиции и утомительная и неэффективная самореклама турецкого исламистского руководства, безусловно, работают против стратегических турецких интересов.

А принципиальное различие с Израилем и поддержка бывшего египетского президента-исламиста Мурси явно не повышают международный авторитет Реджепа Эрдогана. Потому что если бы существовала Нобелевская премия в области крупнейших геополитических неудач, то ее наверняка можно было бы присудить именно турецкому премьеру.

К тому же, он вполне мог побороться за присуждение этой премии и в другой номинации — уникальности сбоев во внутренней политике и управляемости государством. А также в номинации разрушения всех демократических достижений, которые заложены предшественниками Эрдогана.

Можно сказать, что хотя за время правления правительства премьер-министра Реджепа Эрдогана и его Партии справедливости и развития (ПСР) им удалось добиться успеха в подрыве наследия Ататюрка и светского характера государства, основанного на этом наследии, однако оставалась все еще пустая оболочка конституционного секуляризма.

Это оболочка все еще была препятствием для формального обоснования легитимности исламизации Турции, как внутри страны, так и неоосманизма за рубежом. Однако в 2010 году Эрдогану удалось отменить роль армии как гаранта секуляризма.

Из всего этого можно сделать вывод, что эксперты, которые еще несколько лет назад объясняли, что после победы исламистов Турция и в дальнейшем будет оставаться прозападной, очень ошибались.

Партия справедливости и развития, после того, как пришла к власти, отказалась от наследия Ататюрка, и, к ужасу светской европеизированной элиты, Турция подтвердила свою Османское и мусульманское наследство с удвоенной силой.

Теперь Турцию уже нельзя считать демократическим маяком для Ближнего Востока и важнейшим связующим звеном между Востоком и Западом.

Изменения, которые произошли в Турецком государстве и обществе, ее этносе и институциональной культуре, являются очень глубокими. Светские турецкие элиты конечно видят, что происходит, но они охвачены паникой, фактически парализованы и не в состоянии противостоять бешеному натиску со стороны режима исламистов, который подчинил своему контролю всю государственную машину.

Отсутствие достаточной поддержки со стороны Запада стала весомым фактором деморализации сторонников кемальского пути развития Турецкой Республики. Но еще более важно, то каким образом Реджепу Эрдогану и ПСР удалось получить нейтралитет светской элиты в первые годы в начале своего правления.

Активистов внешней политики Турции было спокушено видением восстановления сферы турецкого влияния в старых османских регионах на Ближнем Востоке, на Кавказе, и на Балканах.

А это позволило исламистам кооптировать в неоосманский проект много высокопоставленных чиновников, дипломатов и генералов, которые не симпатизировали идеологии неоосманизма, но были готовы поддержать распространение турецких воздействий на некогда покоренных территориях.

Они подписались под якобы традиционным националистическим компонентом концепции «благородного одиночества» Давутоглу, не понимая того, что это был фаустовский пакт.

Ибо ради приобретения Турцией статуса регионального лидера, эти светские кемалистские элиты (подогретые националистическими чувствами), были готовы закрыть глаза на то, что именно исламизация страны была всеобъемлющим знаменателем этого проекта.

В определяющие 2002-2003 годы руководство Партии справедливости и развития умело использовало иллюзии светских националистов, которые надеялись, что им будет предоставлено почетное место в национальном консенсусе многослойной идентичности Турции.

В 2010-2011 годах исламисты Турции прибегли к кадровой чистке. Верхние эшелоны которых было заменено на исламистов и неоосманистов, которые находились до того на нижних уровнях иерархии.

В начале 2011 года состоялось очередное унижение турецкой армии, было арестовано более 100 высших офицеров в рамках расследования заговора с целью свержения правительства. Что и стало последней точкой в разделе о кончине турецкой армии в качестве весомого политического фактора.

Необходимо обратить внимание на тот факт, что военные аналитики и эксперты из службы безопасности Израиля сходятся во мнении, что Турция движется к тому, чтобы превратиться в радикальную и ядерную исламскую страну.

Они убеждены, что Эрдоган быстро закончит демонтаж светского турецкого государства и превратит Турцию в еще один Иран — радикальную мусульманскую державу, которая вскоре может быть вооруженная ядерным оружием.

Израильтяне особенно обеспокоены успехами Реджепа Эрдогана в «зачистке» некогда мощной и очень влиятельной турецкого военного сообщества. При этом они указывают на то, что Турция рассматривает планы построить по крайней мере два ядерных реактора и производить обогащенный уран.

Израильские аналитики добавляют, что при Эрдогане Турция может приобрести технологии оружия под прикрытием гражданской ядерной программы. И если не произойдет изменений в руководстве, то Турция станет Ираном № 2.

Однако необходимо помнить о том, что Балканы — не единственный стратегически важный регион евразийского пространства, которое испытывает на себе умелое сочетание политико-дипломатических и торгово-экономических рычагов в рамках политики «мягкой силы», которую исповедует нынешний турецкий режим. Аналогичная картина прослеживается и на других региональных направлениях — понятно, что со своими вариациями.

29.01.2014

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий