Разыскивается: Толстоевский («Neue Zuercher Zeitung», Швейцария)

«Куда делись великие русские?» Над этим вопросом, кой задают всем, имеющим некое отношение к российской культуре, я не так давно была обязана задуматься, когда из окошка трамвая заметила гигантскую рекламу компании, производящей мороженое. На ней была изображена обнимающаяся пара из знаменитого – давшего ныне свое имя еще и виду мороженого — кинофильма «Доктор Живаго», «однако ныне с хэппи ендом» и, естественно, не в отсутствии сиропа из водки с лимоном.

После перестройки

Однако отчего же нет более таковых экспортных бестселлеров как Лев Толстой либо Достоевский, Пастернак либо Солженицын? Может быть, родник гениальности элементарно иссяк в Рф? Либо застой в российской культуре имеет другие, наружные предпосылки? Ежели мы поглядим на местный медийный ландшафт, то мы увидим, что Российская Федерация располагаться на периферии фокуса внимания. Последняя крупная волна энтузиазма появилась в взаимосвязи с распадом Советского Союза, что обеспечило великому количеству незначимых, а еще больших создателей времен перестройки значительную известность. Но она длилась недостаточно долго для того, чтоб кто-то из их сумел стать брендом в публичном сознании.

Правда и институционально поиск новейших толстоевских и пастерницыных ослаб: кафедры славистики  во многих институтах закрылись, тогда как деятельно раскрываются филиала арабистики и исследования ислама. И это никак не считается случайным. Интерес к российской культуре присутствовал до этого только во время холодной войны. Сами переводчики и эксперты нередко не имели ничто всеобщего с политикой, однако они владели средствами, которые им предоставляли политические институты. Таковым же образом финансировались и бессчетные эмигрантские журнальчики и издательства. Любая книжка, которой удавалось проникнуть чрез пограничный контроль, прочитывалась десятками людей и передавалась далее, покуда она вполне не растрепывалась либо ее не конфисковывали во время домашнего обыска. Русское руководство боялось, что все более русских создателей станет печататься на Западе. Для самих писателей это было принципиальное заключение – тут или там? Население по две стороны железного занавеса считала, будто все это очень принципиально.

Потому Нобелевская премия (1958 год) была присуждена Борису Пастернаку не в отсутствии роли ЦРУ. Когда Наталья Горбаневская, протестовавшая в 1968 году на Красной площади супротив ввода войск государств Варшавского контракта в Чехословакию, была упрятана в психушку, певица Джоан Баэз (Joan Baez) напевала песню о данной восхитительной поэтессе, коия сейчас проживает в Париже и строчит стихи, и они еще лучше, нежели ее ранешние творения, однако это уже никого не интересует, за исключением русских ценителей поэзии.

01.06.2011

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий